СОЮЗ ПРАВОСЛАВНЫХ ХОРУГВЕНОСЦЕВ (СПХ) Союз Православных Хоругвеносцев Мы Русскiе - Съ нами Богъ!
Православiе Самодержавiе Народность
 


+ О СОЮЗЕ  
+ НОВОСТИ
+ ГАЛЕРЕЯ
+ ПОЭЗИЯ
+ СПХ НА ВИДЕО
+ ЖУРНАЛ СПХ
+ РУССКIЙ СИМВОЛЪ
+ АРХИВ
+ СВЯЗЬ
+ ГОСТЕВАЯ
+ ССЫЛКИ
 

Живой журнал Главы СПХ
Царь грядёт!


Все новости на тему девиза  "Православие или смерть!"


Русский монархист


ИА Русская весна


ПОЭЗИЯ

Храм на Красной площади

Царь Иоанн Грозный

Русские новости. Информационное интернет-издание. Экономика, политика, общество, наука, происшествия, горячие точки, криминал

Мастерская "Зодчий"

Бородино-2012
Новости
Лента Новостей. 2021 год от Р.Х.
Служба информации Союза Православных Хоругвеносцев
2021 2020 2019 2018 2017 2016 2015 2014 2013 2012 2011 2010 2009 2008 2007 2006 2005

12.03.2021

Москва

Служба информации Союза Православных Хоругвеносцев и Союза Православных Братств

СОЮЗ ПРАВОСЛАВНЫХ ХОРУГВЕНОСЦЕВ,
СОЮЗ ПРАВОСЛАВНЫХ БРАТСТВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

Образ метели в Русской поэзии

I. "ДВА ПОЭТА"  –  "Михаил Озмитель и Леонид Симонович-Никшич"

Да, что и говорить, странное было тогда время. Надо же: человек окончил два университета, работал в Иностранке и Научно-исследовательских институтах Академии Наук СССР (ВГБИЛ-е, ИНИОН-е, ВИНИТИ, Инславе), готовил диссертацию по Югославской поэзии XX века и вдруг, всё это бросил, сильно и окончательно запил, ушел со всех этих высокопрестижных в интеллектуальных кругах мест - и теперь сидел Ночным Сторожем в Школе Бальных танцев в старинной резной деревянной усадьбе на Оленьих прудах в Сокольниках . . .

Причем, бросил он не только академические институты и весь этот круг новой пусть и не совсем русской, но всё же - интеллигенции, и сдружился с компанией каких-то пьяниц и, как стали называть их позже, "лузеров", "пролов" и чуть ли не "бомжей"... И ведь нравилось ему. А почему и как, каким таким образом это всё произошло? Как это всё могло случиться? Как, как?...  А разрешите задать вам обратный, так сказать, вопрос: - А как молодой человек королевской крови, принц Гарри, вдруг бросил высший свет и погрузился в пьянство и какой-то дикий загул в компании Фальстафа, Пойнса, мистрис Квикли и прочих таких же гуляк и пьяниц?

Да что их английский принц Гарри, ведь и наш Гарри - русский, поступил точно так же. Да и сам Шекспир, устами своего героя заявляет:

. . . Я знаю всех вас, потому и стану
Потворствовать безпутному разгулу,
И в этом буду подражать я солнцу,
Которое зловещим, мрачным тучам
Свою красу дает сокрыть от мира
Презренной высшей англицкой элиты,
А эти, пусть пьяны, и пусть небриты,
Но искренни и честны, и просты,
И нет им дел до внешней красоты –
Они все бражники: смеются и гуляют,
И эля по две пинты выпивают,
Читают вдохновенные стихи
И обрезают ваши кошельки . . .

– так обстояло дело с шекспировским принцем Гарри... В какой-то миг он возненавидел всю эту аристократическую нечисть и решил, что лучше и веселей иметь дело с т. ск. нечистью простонародной . . .

Ну, так вот... Примерно то же самое произошло и с нашим героем в конце 70-х - начале 80-х годов XX века. и тут надо помнить, что, например, ИНИОН АН СССР, да к тому же "Отдел зарубежного литературоведения" считался очень, если так можно выразиться, "аристократическим местом". Это же была тогдашняя элита интеллигентно-интеллектуального мира... И нате вам - Ночной сторож!..

Да и все его тогдашние друзья, такие как Михаил Озмитель, никак не могли понять такого странного и дикого поступка нашего героя. А я вам скажу: тут и понимать нечего... Достаточно сравнить стихи того и другого. Потому что Михаил Озмитель, как и многие филологи, тоже пишет стихи.

Вот такие:

Живым теперь плохой я собеседник
они меня всё реже понимают.
Беспомощна их речь, -
Мы говорим о снах,
о памяти, о чувствах и прозреньях...
Ах, как они невнятно говорливы!
И чаще я всего лишь соглядатай
слововерченью тех, кто хочет,
кто желает
проникнуть глубже ритма лёгкой ряби
бемолей и диезов в правой части
вселенского органа,
кто боится
звучания услышать полноту,
приникнуть к рокоту молчанья,
увидеть мрак
столь ослепительный, что глаз
уже не можешь заслонить ладонью.
Как объяснить течение дерев
из почв подзолистых, песчаников, суглинков,
из мусора к небесной тверди?
Как рассказать, что свет стремится в солнце,
сгущается в светиле и взрывает
его на блёстки
изначальной тьмы.

Tatiana Harris  Хорошо-то как.
Anna Asamoah  Чем дальше идем по жизни, тем больше одиночества. Ну почему так??
Бахтияр Койчуев  Миша, сильно и как-то печально...Пишешь, живёшь... Уважаю и прошу: держись... Пиши.. живи....
Константин Караханиди  Миша,добрый вечер. Можно твои стихи перенесу на страничку ФБ журнала "Литературный Кыргызстан". Пожалуйста.
Михаил Озмитель  Дорогой Костя, коль скоро я здесь это опубликовал, то с этим можно поступать как угодно.
Igor Mikhailov  Когда человеку кажется, что все идет наперекосяк, в его жизнь пытается войти нечто чудесное ...

И хотя по грустному настроению и отчуждению от мира тоже отчасти похоже на шекспировского принца Гарри, но всё-таки «отчасти». Да и заумно очень. Из-за т. н. «филозофичности» настоящая грусть, тоска пропадают. Впрочем, Озмитель всегда любил читать Шекспира, а того тоже, так сказать, периодами заносило . . . .

Анара Секеева  Не старейте, Миша, никогда!

Да, конечно, здесь на "Портрете Художника на фоне гор" Озмитель уже не тот. Это Озмитель 2020 года. А вот Озмитель молодой, Озмитель в общаге МГУ. Есть, конечно, разница.

«... Шёл 77-й год...»

Да, что и говорить, во время учёбы на факультете МГУ, Миша тоже любил пображничать . . .

Тут ещё комменты интересные:

Елена Быкова  а у кого безумствовала скрипка?
Михаил Озмитель  Paganini
Елена Быкова  а слушали в чьём исполнении?
Михаил Озмитель  Alexandre Dubach (violin) Orchestre Philharmonique de Monte-Carlo  Michel Sasson (conductor) ...
Елена Быкова  в клубе МГУ слушала Когана-старшего...
Елена Быкова  повезло... вязала заказ зав.клуба
Михаил Озмитель  мне не доводилось Когана, только Ойстраха в нашей киргизской провинции )
Елена Быкова  они разные такие...Коган маленький, худенький в брюках на помочах и поэтому смотрятся короткими, особенно, когда подпрыгивал во время игры... мне хотелось плакать и обнять его... напоминал Чаплина

А вот, что сам Озмитель писал в те далекие 70-е не в стихах, а в прозе:

Михаил Озмитель. Слово перед стихами. Игорь Бухбиндер

 

Игорь Бухбиндер*  был особым героем в литературной жизни г. Фрунзе конца 60-х начала 70-х годов. Стихи. Игорь Бухбиндер Я познакомился с ним в литературном объединении, которое вел Лев Аксельруд. Это литературное объединение обживалось и обихаживалось во Дворце культуры завода им. Ленина, который ныне, как я слышал, принадлежит секте Василия Кузина.

Литературная студия ютилась где-то на третьем или четвертом этаже, в комнате со множеством стульев и большими напольными часами с бронзовым маятником, которые умудрялись похоронно бить каждый раз, когда ты дочитывал последнюю строку своего опуса, затем следовало траурное молчание слушателей, – часы обладали неплохим эстетическим вкусом и никогда не ошибались.

Я, правда, полагаю, что мы просто не обращали внимания на бой часов, когда читались хорошие стихи…

Часы никогда не прерывали Игоря.

В том лит.объединении были: Борис Коган, Юрий Медных, Анатолий Абдурахманов, Юрий Богомолец, Любовь Данильченко, Александр Никитенко…

Игорь был особенным… Особенным своей биографией (слухи о том, что сослан без права выезда в Киргизию**); особенным своей белой с высоким воротником рубашкой, всегда бывшей трехдневной свежести… Выделялся тем, что никогда не вступал в споры по поводу чужих стихов, очень внимательно слушал отзывы о своих, и никогда не делал, в отличие, например, от меня, никаких поправок. Так, припоминается, многое было сказано по поводу словосочетания «на дне ночей» («Не судьба») – «день» или «дно»? – упражнялись мы. Он слушал, кивал головой, улыбался и оставил все как было.

Уникальным, между тем, делала его поэзия – его собственные стихи и его гений находить самые малые искорки истинной поэзии в написанном другими… Только стихи Асадова вызывали у него отрицательную оценку, в остальных случаях он либо молчал, либо хвалил.

Я был тогда намного моложе Игоря, для пятнадцатилетнего подростка такое внимание очень и очень много значили. Ему нравилось, как я читал стихи, он всячески, как я сейчас понимаю, подталкивал меня к переводам с английского, поэта из меня не получилось, меня слишком увлекали другие, внешние вещи, но благодаря Игорю я навсегда полюбил good old King’s English. До сих пор помнятся строки из стихотворения, которое мы переводили вдвоем: «The crystal ship is being filled // With thousand girls and thousand thrills… There are million ways to spend your time // When I get back I’ll drop a line».
Последний раз мы виделись в начале восьмидесятых, за время моей учебы он женился, у него появился ребенок. Все так же работал на Фрунзенской ТЭЦ.

Но с семейной жизнью что-то не ладилось, что было неудивительно при его приверженности свободной жизни. К тому же открылся туберкулез, и он временно переехал в общежитие ТЭЦ. Для меня, никогда не бывавшего в рабочих общежитиях, все там: и четыре койки, и тумбочки в изголовьях коек, сосед, спящий после ночной смены, консервные банки, используемые для пепельниц, – показалось тяжелым и больным. Впечатление это еще больше усиливалось тем, как выглядел Игорь, – еще более похудевший… Мы быстро выбрались из общежития и пошли в ближайшую забегаловку заниматься любимым делом – пить портвейн и читать стихи…

Но, назад – в начало семидесятых, когда никто еще не собирался умирать, а напротив, все были устремлены к лучшему и новому, которое, казалось, вот-вот наступит – стоит лишь найти правильную рифму и ритм, опубликовать полных Пастернака, Мандельштама и Ахматову… свободно прочесть «Бабий Яр» Евтушенко…

В то время во Фрунзе устраивались так называемые литературные чтения, на которые обычно приглашались официально признанные и печатающиеся поэты и прозаики, с одной стороны, а с другой – члены разных лит.кружков и объединений («Алые зори», «Рубикон», «Тулпар») и примкнувшие к ним любопытствующие…

Так в малых провинциальных масштабах осуществлялось общесоюзное противостояние, в котором главным эстетическим критерием была возможность официально публиковаться.

Помню одну такую встречу в журнале «Литературный Киргизстан», там с «официальной» стороны были прозаик Евгений Колесников и поэтесса Светлана Суслова и, кажется, Вячеслав Шаповалов. С нашей же – была разношерстная компания не совсем трезвых и рвущихся в бой ниспровергателей, среди которых наиболее резвым и отчаянным критиком был Боря Коган. Но мы были сильны не только критическим настроем, у нас был сильный аргумент – тишайший Игорь, его стихи, прочитанные негромким голосом не могли быть раскритикованы «за слабую образность», «неудачную рифму» и «незнание классики».

Ему надо было сказать: «Игорь, мы тебя не печатаем, потому что ты политически неблагонадежен». Этого-то наши оппоненты сказать не могли, потому что сами себя числили по ведомству свободомыслящих, но не диссидентов. Поэтому прозвучало то, что, в конце-концов, и должно было прозвучать, именно этого мы ждали и добивались: нас, а значит, и Игоря, стали обвинять в поэтической неграмотности! Тут мы смогли выпустить все накипевшее, привели давно и тщательно подобранные ошибки из опубликованного наших «старших друзей». Был просто замечательный скандал, с матами, благородным негодованием, коллективным выходом из зала, покупкой портвейна и стихами в Дубовом парке до самого утра!

Страдал от таких встреч, конечно, добрейший Лев Моисеевич Аксельруд***, который нес за нас ответственность и мог попросту потерять тот небольшой, но такой нужный заработок, который давало руководство студией. Впрочем, он нас никогда долго не сердился, потому что поклонялся одному – поэзии, и ради нее готов был жертвовать всем остальным.

Это было не той ночью, это было другой, когда мы как-то особенно хорошо засиделись во дворце культуры, и вышли из него в двенадцатом часу на свежий воздух, под полную луну, в апрельскую ночную свежую зелень. И уже все «Киргизское крепкое» было выпито, и уже делили затяжки сигарет… Мы прошли на недостроенный железнодорожный мост через улицу, и оттуда Игорь, в ослепительно белой под лунным светом рубашке откинув горбоносую голову к небу читал эстонца Руммо, читал японские трехстишия:

За ночь вьюнок обвил
Бадью у моего колодца…
Наберу воды у соседа.

И всем казалось, что радость будет, что в тихой гавани все корабли… И нам казалось, что вот-вот, настанет утро и никто не будет нарушать прохладную нежность вьюнка, чтобы залить хоть водой злое похмелье.

* Стихи Игоря даны согласно сохранившимся у меня оригиналам. Исключение составляет стихотворение «След человека», которое я позаимствовал на сайте http://www.mse.ru/diogen/buchbinder.htm. Там даны те же стихотворения, что и в моем списке. Хочу отметить лишь одно существенное разночтение: в стихотворении «Не судьба» Диогенов Портал дает «О, сестра моя – нежданна и остра», я же воспроизвел то, что имеется в моем варианте и что слышал в его собственном чтении.

** Какие-то сибирские, дальневосточные связи у Игоря, безусловно были, об этом свидетельствует найденное мною стихотворение Сергея Шешолина:

ПАМЯТИ И. БУХБИНДЕРА

Этим вечером пахучи травы, провожая брата, — он ушел;
вот следы его остыли, вот крыло в огне заката, — он ушел.

Темным вечером осенним шел он к нам стихотвореньем, жив был мир…
Хоть не верится нам в это, он и вправду был когда-то, — он ушел.

Шел по ржавому железу, ноги до крови порезал, как слепой…
Он не вынес боли мира, что валялся виновато, — он ушел.

Не завидуй уходящим и о доле их горящей не жалей!
Не тобой дано навеки, не тобой навеки взято, — он ушел.

Северный Диван

*** К сожалению Льва Моисеевича Аксельруда тоже нет с нами…  »

Да, конечно, что и говорить: "Стареем". Но всё же очень по-разному стареем. Вот, Леонид Донатович в году 1991-м. На проводах мощей св. прп. Серафима Саровского из Москвы в Дивеево:

А вот, он же во время войны в Сербии:

Сильно, конечно, изменился . . .

Очень сильно... Но и тогда, в 70 - 80-х годах мы были тоже очень сильно и очень разные: я писал стихи, и Озмитель писал стихи. Его стихи я привёл. Грустные и печальные. конечно. Но слишком филологические. А у меня тогда были тоже грустные, но грустные по-другому. Как сказал поэт о другом поэте:

. . . Грусть. конечно, была,
Но не эта . . .

Мрачная тогда была у меня грусть, а кругом гудела русская метель, и мне всё хотелось –

Ей во след полететь, помчаться,
По разбойному засвистеть . . .
Что же, скоро, быть может статься,
Мне назначено помереть.

Но ни это... Ни край могилы . . .
Ни пурги поминальный путь . . .
Что же мне не хватает силы
В эту ночь за пургой шагнуть

И помчаться, и закружиться.
И лететь, распластав крыла,
И с метелью гудящей слиться,
Раскаленною до бела . . .

И взмывая в небо, и навзничь,
Запрокидываясь, до тла
Сжечь крыла, сжечь крыла, и падать,
Чтоб летела в зенит луна,

И пурга, и черные дебри,
И безумный, дикий разгул,
Что б взметались в метель деревья,
Черный ветер чтоб дул и дул,

И кричал, и рыдал, и плакал,
И вдали как бы хохотал,
И летел, возносясь из мрака
Бесов пушкинских карнавал . . .

Но я увлекся. А кто во всём этом виноват?

Да всё он же – «Наше всё» – Александр Сергеевич Пушкин. Да, сильно страдал и терпел тогда наш Александр Сергеич. А теперь вот мы страдаем. И поэт Михаил Озмитель, и поэт Леонид Симонович-Никшич . . .

II. "Образ метели с Русской поэзии -2" – "Вяземский, Пушкин и другие"

Да, что и говорить, очень и очень близка мне эта тема русской зимы и буйной русской метели. Причем, иногда встречаешься с ней даже в довольно неожиданных местах. Случайно открыл в Интернете статью «Готовимся к ЕГЭ по литературе. Образ метели в поэзии». Читаю: «Поговорим сегодня о поэзии. В центре нашего внимания будут стихотворения П. Вяземского «Метель» и А. Пушкина «Зимний вечер».

Мотив метели, снега ввел в русскую поэзию П. Вяземский, создавший стихотворение «Метель»:

День светит; вдруг не видно зги,
Вдруг ветер налетел размахом,
Степь поднялася мокрым прахом
И завивается в круги.

Снег сверху бьет, снег веет снизу,
Нет воздуха, небес, земли;
На землю облака сошли,
На день насунув ночи ризу.

Штурм сухопутный: тьма и страх!
Компас не в помощь, ни кормило:
Чутье заглохло и застыло
И в ямщике и в лошадях.

Тут выскочит проказник леший,
Ему раздолье в кутерьме:
То огонек блеснет во тьме,
То перейдет дорогу пеший,

Там колокольчик где-то бряк,
Тут добрый человек аукнет,
То кто-нибудь в ворота стукнет,
То слышен лай дворных собак.

Пойдешь вперед, поищешь сбоку,
Всё глушь, всё снег, да мерзлый пар.
И божий мир стал снежный шар,
Где как ни шаришь, всё без проку.

Тут к лошадям косматый враг
Кувыркнется с поклоном в ноги,
И в полночь самую с дороги
Кибитка на бок — и в овраг.

Ночлег и тихий и с простором:
Тут тараканам не залезть,
И разве волк ночным дозором
Придет проведать — кто тут есть?

Вяземский Петр Андреевич  

Теперь возьмем для сопоставления стихотворение А. Пушкина «Зимний вечер»:

Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя,

То по кровле обветшалой
Вдруг соломой зашумит,
То, как путник запоздалый,
К нам в окошко застучит.

Наша ветхая лачужка
И печальна и темна.
Что же ты, моя старушка,
Приумолкла у окна?

Или бури завываньем
Ты, мой друг, утомлена,
Или дремлешь под жужжаньем
Своего веретена?

Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем с горя; где же кружка?
Сердцу будет веселей.

Спой мне песню, как синица
Тихо за морем жила;
Спой мне песню, как девица
За водой поутру шла.

Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя.

Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем с горя; где же кружка?
Сердцу будет веселей.

Начало стихотворения – это описание вьюги, к которой прислушивается лирический герой, находящийся в это время в доме. В этом заключается главное отличие двух стихотворений: что бы ни происходило во дворе, лирический герой Пушкина в безопасности, хоть и сама лачужка «ветхая». В связи с этим образ домика, избушки приобретает здесь важную смысловую нагрузку – именно он как бы противостоит разгулу стихии.

Метель как бесовская сила выведена Пушкиным в другом стихотворении – «Бесы»:

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.

Еду, еду в чистом поле;
Колокольчик дин-дин-дин…
Страшно, страшно поневоле
Средь неведомых равнин!

«Эй, пошел, ямщик!..»
– «Нет мочи: Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;

Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы.
Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.

Посмотри: вон, вон играет,
Дует, плюет на меня;
Вон – теперь в овраг толкает
Одичалого коня;

Там верстою небывалой
Он торчал передо мной;
Там сверкнул он искрой малой
И пропал во тьме пустой».

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.

Сил нам нет кружиться доле;
Колокольчик вдруг умолк;
Кони стали… «Что там в поле?»
– «Кто их знает? пень иль волк?»

Вьюга злится, вьюга плачет;
Кони чуткие храпят;
Вот уж он далече скачет;
Лишь глаза во мгле горят;

Кони снова понеслися;
Колокольчик дин-дин-дин…
Вижу: духи собралися
Средь белеющих равнин.

Бесконечны, безобразны,
В мутной месяца игре
Закружились бесы разны,
Будто листья в ноябре…

Сколько их! куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.

Мчатся бесы рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне…

Реальной картине поездки ямщика и путника противопоставлена потусторонняя картина разгула стихии, метели, вьюги, напоминающей разгул именно бесовских сил. Причем сами потусторонние силы становятся героями стихотворения: «закружились бесы разны», «домового ли хоронят, ведьму ль замуж выдают», «мчатся бесы рой за роем». Автор акцентирует внимание на путниках и лошадях, подчеркивая, что странники сбились с дороги – с пути, – им страшно (отсюда и лексический повтор («страшно, страшно поневоле»). А кони – самый чуткий ориентир, по ним и определяем состояние ездоков (Проследи это по тексту стихотворения!) Не менее важен колокольчик, который как будто берет на себя охранную функцию, поэтому мы его даже слышим («динь-динь-динь»).

Метель как символ обреченности звучит в стихотворении М. Лермонтова «Метель шумит и снег валит».

Метель шумит и снег валит,
Но сквозь шум ветра дальний звон
Порой прорвавшися гудит;
То отголосок похорон.

То звук могилы над землей,
Умершим весть, живым укор,
Цветок поблекший гробовой,
Который не пленяет взор.

Пугает сердце этот звук
И возвещает он для нас
Конец земных недолгих мук,
Но чаще новых первый час…

Достаточно мрачное стихотворение, даже выбор художественных средств передает общую безнадежность. Здесь и «отголосок похорон», и «звук могилы», и «цветок гробовой». Метель не преображает все вокруг – а губит, поэтому предвещает она не конец «земных мук», а начало новых» – заканчивает автор статьи «Готовимся к ЕГЭ по литературе. Образ метели в русской поэзии».

Да, Лермонтов, конечно, самый  мрачный. Но мрачность Михаила Юрьевича всегда была глубинная, философская, или, как любит говорить Александр Андреевич Проханов, «метафизическая».

А вот, у меня, точнее у нашего героя – Ночного сторожа, в 80-х годах, мрачность и вообще «пессимизм» были не в философии, не в метафизике, а в движении, в битве Белого и Черного, Надежды и Отчаяния, Света и Тьмы. И всё это происходило в белом летящем снежном движении –

… Чтоб летели, гудели ели . . . .
Только нет, они не летят,
Отгудели мои метели
Мои вьюги в сугробах спят.

Неужели же этот ветер
И пурги ледяной занос
Без меня, за меня ответят
На проклятый судьбы вопрос.

Неужели дым папироски
Улетая в пургу и мрак,
Завивается знак вопросом:
Неужели делу «табак»?

Дверь толкнуть, и в логове жутком,
Где танцуют, пьют и поют,
Повстречаться в тумане мутном
С теми, что нам судьбу куют.

Неужели лишь миг осталось,
Папироску не докурив . . .
Неужели тройка умчалась,
Неужели же черных грив

Улетающих в мрак метели,
Не настигнуть и не догнать,
Что ж ты ноченька не ответишь?
Иль не хочешь ты отвечать?

И в глаза мне кидая снегом,
Завивая в жестокий смерч,
Отвечает безумным смехом,
Предрекая в сугробах смерть.

Или гривы развив по ветру,
Снег бросая из-под копыт,
Мимо лиственниц, елей, кедров
Не моя ли душа летит?!..

И несутся, летят и скачут,
Миг один, пропадут во мгле,
Колокольчик звенит и плачет,
Иль то видится мне во сне

Сон иль явь, только Черный всадник, -
Развевает плащ по ветру,
Он несется на ночи праздник,
Он загонит коня к утру

Да, сколько мы тогда все пили… И я, и Озмитель, и Гронзов, и Шмурдян, и Петя Кулунков, и Андрей Петров, и многие другие непутевые русские люди. Но не только мы, несчастные и никому неизвестные, но и наши великие патриоты. Владимир Крупин пишет:

В нижнем прокуренном буфете (Центрального Дома Литераторов – Л.Д.С-Н) меня окликнул мрачный поэт Юрий Кузнецов. Поэты его побаивались или заискивали перед ним. То и другое было не по нему, я же был прозаик, да к тому же еще в более отдаленные годы мы вместе работали в издательстве «Современник» и не читали друг у друга ни строчки. Да и зачем читать что-то у человека, с которым и так хорошо?

– Ты когда-нибудь купал женщину в шампанском? – спросил меня Юра.

– Еще нет.

– А что? С книги можно. (То есть с гонорара за книгу.)

– С книги, может быть, а вот с премии не потянуть. Я сейчас, как лауреат года, премию получил – слезы! Такую и домой не понесешь, только пропить. Тебе чего заказать?

– Только не шампанского. Хотя, – Юра опять задумался, – ничего в этом купании хорошего нет. Женщина же будет липкая вся, ее же надо будет потом обмывать, косметика потечет...

– А ты в сухом купай.

– Все равно же мокрая. Ну что, пару ящиков хватит. Тут, брат, гусарить надо до конца, тут надо ее туфелькой шампанское черпать и пить. Но, конечно, надо, чтоб и она была на взводе и чтоб сам был в полном порядке. Трезвый же не будешь из туфли пить. Ну что, брат, заказывай.

А дальше... дальше все было, как в стихах Юрия Кузнецова:

С бледным лицом возвращаюсь
К законной жене.
Где я напился?
На дне, дорогая, на дне.

Да, на дне, дорогая,
На дне . . .

На дне – тогда все мы жили, и известные, и неизвестные. А почему? Вы думали когда-нибудь, почему? А всё просто: потому что нас всех убивали – кого отравой и ядом, как Булгакова, кого травлей и пыткой, как Есенина, кого из электрички на ходу ночью выбрасывали, как Кедрина… И всё было не где-нибудь, а в нашей с вами, зимней, охваченной полыхающей, пушкинско-блоковской  метелью – Святой и блаженной стране – России. Ибо такова загадочная русская душа, и ещё более загадочная русская судьба:

Ночью, где-то  между тремя и четырьмя часами, посещает меня теперь некое «откровение»… Вдруг вижу эту нашу Третьеримскую Московскую Тьму, и Свет в ней, вдалеке, и ангелы летят и машут, машут крылами в белой московской метели. Так и вижу всё:

Ночь. Тьма. Метель. Россия.
И шум и трепет белых крыл,
И сквозь метель идёт Мессия
Собрать всех тех, кто трудно жил.

Писал стихи, рассказы, песни,
Страдал, смеялся и любил,
И в «Шайбе», что на Красной Пресне
Среди народа водку пил.

И брел потом в шальной метели,
Посеяв шапку и пальто,
И всё пытался через щели
Пролезть невидимо в метро

В метро, конечно, не пускали:
Без шапки, без пальто нельзя.
Буянить стал, тот час связали
Явившись, «три богатыря»…

А дальше было всё по плану:
Засунут в черный воронок,
И пой про снег и Магаданы,
Про безконечно долгий срок.

И я там был, и пил, и плакал,
Среди народа пел и жил,
И не пинал ногой собаку,
А всех бездомных псов любил

Но как-то раз, освобожденный,
Раздетый, как и привели,
Я встал коленопреклоненно
Пред Русским Храмом на Крови.

Здесь невозможное возможно,
Здесь невозможное – всегда.
И светит нам в тоске острожной
Всем Вифлеемская звезда…

Метель кружится, нарастает,
И памятник стоит во мгле,
И вдруг пошёл, и вдруг шагает
По Пироговке в снежной тьме:

Идет, а рядом кот и тощий
В пенсне разбитом господин,
Выходит в снежной мгле на площадь,
Из самых адовых глубин . . .

Россия. Господи, Россия –
Невероятная страна
Деревни, речки, тьмы лесные,
Поселки, веси, города…

Всё пропадает вдруг в метели,
И только странники бредут
И сколько их в постели белой
Покой свой вечный обретут…

Среда, 7 сентября 2018 года, 16.13

А есть и такие стихи про метель:

Николай Боголюбов
13 февраля, 00:42

ПОД СНЕГОМ

Засыпает снегом дело ленина…
Злые языки мне говорят,
Что не станет скоро обнуленина,
Будет настоящий город-сад.

Ох, не верю сабелькам клокочущим,
На испуг кого ты здесь возьмёшь?!
Недостойны истинного зодчества
Души, воплотившиеся в ложь.

Из зеркал палач меня преследует,
Дуракам – колпак и борода…
Целый век горит над непоседами
Кровожадно-красная звезда.

Вряд ли раны вьюгой забинтуются,
Хлещет кровь со стен календаря…
Вся страна шагает в зад по улице
Имени вандала-упыря.

12.02.2021г.

А вот и Феликса хотят вернуть . . .

III. И снова "Бесы"   ("Пушкин, Шекспир, Достоевский, …")

Да, что и говорить, на тему «бесов» и снежной бури многие гении писали в литературе. Вот и Достоевский с Шекспиром тоже. Федор Михайлович пишет:

“Что она, книжка? Она небылица в лицах! И роман вздор, и для вздора написан, так, праздным людям читать: поверьте мне, маточка, опытности моей многолетней поверьте. И что там, если они вас заговорят Шекспиром каким-нибудь, что, дескать, видишь ли, в литературе Шекспир есть, — так и Шекспир вздор, все это сущий вздор, и всё для одного пасквиля сделано!” («Бедные люди» 1; 70).

“Достоевский и Шекспир — явления самые родственные, — писал Л. С. Выготский, — При чтении обоих ощущается трагическая бездна — не в сознании, а в художественном ощущении. И там и там речь идет о роковых страстях, порожденных “древним хаосом родимым”. У обоих мы встретим полное и совершеннейшее изображение человеческих страстей, возобладавших над человеческой волей. “Не человек владеет ими, а они владеют им — и несут его, и роняют, и возносят; и крутят и мечут человеческую волю. Таков и Гамлет, и Макбет, и Лир. Таков и Раскольников, и Ставрогин, и Мышкин, и Карамазовы”.

Исследователь творчества Достоевского Криницын А.Б. в своей работе «Шекспировские мотивы в романе Ф.М. Достоевского "Бесы"» пишет: "Это без направления и вековечное и удержалось... Вся действительность не исчерпывается насущным, ибо огромною своею частью заключается в нем в виде еще подспудного, невысказанного будущего слова. Изредка являются пророки, которые угадывают и высказывают это цельное слово. Шекспир — это пророк, посланный Богом, чтобы возвестить нам тайну о человеке, души человеческой. (11; 239).

В Петропавловской крепости Достоевский с увлечением читает прозаические переводы Шекспира, выполненные Кетчером (все исторические хроники, 3 трагедии). По возвращению же из ссылки он сближается с Аполлоном Григорьевым — переводчиком и страстным пропагандистом Шекспира.

Достоевского, несомненно, привлекал причудливый алогизм душевных движений у героев Шекспира, когда их действия оказываются совершенно непредсказуемыми (поведение Настасьи Филипповны на своих именинах в первой части), отсутствие обусловленности их средой. Близко ему было сочетание у Шекспира высокого трагизма и гротеска.

Ради драматических эффектов и Шекспир, и Достоевский часто даже жертвуют правдоподобием и пренебрегают сюжетной мотивацией»

Вообще, я должен сказать, что образы чертей и бесов всегда сильно волновали русских писателей и поэтов. И тогда, и сейчас. Все мы знаем прекрасное стихотворение Пушкина, которое так и называется: «Бесы».

А вот его «продолжение», написанное поэтом Валерием Хатюшиным:

12 января 2017 г. 

БЕСЫ
Бесконечны, безобразны…
А.С. Пушкин

Неотступно, неустанно
травит нас эфирный яд,
и, гнусавые, с экрана
смачно бесы голосят.

Словно вырвавшись из бездны
в предвкушенье барыша,
воют бесы, стонут бесы,
извиваясь и дрожа.

Ржут, свободные, ликуют,
в лики скорбные плюют,
то Чубайса коронуют,
то детей распродают…

Свет померк от воплей рока.
Скотский блеск у них в глазах…
И антихристово око
в голубых парит лучах…

* * *

И ещё одно «метельное» стихотворение:

Валерий Хатюшин 

Вьюга, вьюга, февральская вьюга,
двадцать первого года вьюгА…
Ночь и ветер. Ни брата, ни друга.
За окном — только снег и пурга.

Только ветер. Ни брата, ни друга.
Только снега летящая муть.
Заунывная серая вьюга.
Ни уйти никуда, ни уснуть.

Ни увидеть в окно человека…
Все пути завалили снега…
Двадцать первого года и века
ледяная вьюгА и пурга…

12–13 февраля 2021

* * *

А это уже писал и рисовал Л.Д. Симонович-Никшич:

Вьются бесы, скачут бесы,
Ночь темна, метель бела,
Ведьмы мчатся по-над лесом –
Только свищут помела,


Свищут, прыгают и скачут,
Шаг вперед и два назад,
То хохочут, то заплачут,
Завывают и свистят . . .

И летит, летит позёмка
В бледном свете белых фар,
И сверкает в перепонках
Крыльев инфернальных пар . . .

Вьются бесы, мчатся бесы,
Меж облак летит луна,
БМВ и Мерседесы,
Наугольники, отвесы,
Клювы, крылья, помела . . .

И снова:

Скачут бесы
Виктор Жижирин

Скачут бесы на майдане
И гогочут невпопад:
Кто не скачет, тот не с нами
А кто с нами – прямо в ад.

Президент их бесноватый,
Новоявленный Нерон.
Полстраны пожёг и штатам
Остальную прОдал он.

Порошенки, коломойки –
Пешки в дьявольской игре:
Сделать из страны помойку,
Как  Россию в Октябре.

Поднимайся Украина,
Время убирать укроп.
Разгибайте ваши спины,
Загоняй фашистов в гроб.

А вот и «наши оппоненты»:

Стихи Дмитрия Быкова

Мчатся тучи, вьются тучи
над равниною пустой.
Не сказать, что стало лучше,
Но закончился застой.

Президент сказал Китаю
Фразу, главную в году –
Типа я не исключаю,
Что на выборы пойду.

Тут премьер сверкнул очами
И в ответ сказал врачам –
Мол, и я не исключаю!
Да и кто бы исключал?

И хоть клятвой я считаю
Слово, данное врачу,
Но и данное Китаю
Я принизить не хочу!

Неужель решатся оба
Предложить себя стране,
А не править ей до гроба,
Как случилось в Астане?

Отступил от роли кто-то
В нашем околоноля —
Обнаружилось болото
Там, где твердая земля.

Зыбко, вязко, мутно, стыдно
И смешно по временам.
В поле бес нас водит, видно,
И кружит по сторонам.

Мчатся бесы в путь полнощный,
Как бывало испокон,
И над ними самый мощный,
По прозванью Бесогон.

Мчатся тучи, вьются тучи,
Невидимкою луна...
Кто теперь главней и круче,
Непонятно ни хрена.

Всплыли прежние соблазны,
Словно воля на дворе.
Закружились бесы разны,
Точно листья в ноябре!

Глеб Павловский, Стас Белковский
И Чадаев-баловник
Дружно вынули обноски
Прежних жреческих туник.

Слышен визг "Единой Раши"
С подвываньями юнцов,
Мчатся "Наши", вьются "Наши",
Невидимкою Немцов...

Горе, малый я не сильный!
Съест упырь меня совсем!
Что же станется с Россией,
Коль расколется тандем?

Разделенье по Уралу,
Как мечталось на веку,
Чтобы Запад — либералу,
А Восток — силовику?

Низвергается Миронов —
Первой жертвой, так сказать...
Но важней для миллионов
Точно знать, кому лизать!

С визгом яростным и воем,
Как в атаку казаки,
Мы бежим к своим героям,
Дружно свесив языки.

Страшно, страшно поневоле
Средь неведомых равнин.
Ничего не видят боле
Ни поэт, ни гражданин.

Этих свозят, тех разгонят —
В общем, кончился уют.
То ли Родину хоронят,
То ли замуж выдают.

Да, это вам не Пушкин . . .

А вот ещё один автор, уже о самом Пушкине. Автор - Андрей Козырев:

Бесы

Мчатся тучи, вьются тучи,
Пляшут быстрые лучи.
Небо бьётся, как в падучей,
Звёзды – как огни в печи.
Мчатся бесы, вьются бесы,
Пляшут, мечутся, плюют…
Сани по Руси небесной
Тело Пушкина везут.

Мимо площади Сенатской,
Мимо высей Машука
Мчится конь наш залихватский
Сквозь эпохи и века.
Буря мглою небо кроет,
Все дороги замело…
– Что вы, барин? – Бог с тобою!
Просто сердцу тяжело.

Громко цокот раздаётся,
Будто всё кругом мертво…
Конь летит, и бесы вьются
По-над холкою его…
– Скоро ль дом? – Не знаем сами!
– Ждут ли нас? – Должно быть, ждут!
Вечно по России сани
Тело Пушкина везут.

Гулко цокают копыта
По теченью наших спин…
И молчат, во тьме забыты,
Мёртвый дом и Сахалин.
Вся земля дрожит от гула,
У коня горит зрачок…
Вон Астапово мелькнуло,
Знать, конец уж недалёк…

Ни огня, ни слёз, ни веры, –
Крики, брань, кабацкий мрак…
Только возле «Англетера»
Спотыкнётся вдруг рысак…
– Скоро ль, братец? – Недалечко!
Только выедем с земли…
Лишь мелькнёт Вторая Речка
Там, за вечностью, вдали…

Больше нет на белом свете
Ни чудес, ни естества:
Наша жизнь – огонь да ветер,
Да слова, слова, слова!
Скачка, скачка без запинки,
Без кнута, без шенкелей…
Пушкин… Лёгкая пушинка,
Что небес потяжелей!

– Ждут нас? – Барин, всё в порядке!
Ждут покойнички гостей,
Всё отдавши без остатку
Да раздевшись до костей.
Плачут, пьют, тревожат бога,
Огоньки в глазах горят…
Бесконечная дорога
В рай бежит сквозь самый ад!

И ни песенки, ни сказки…
Мчатся кони день за днём…
– Я устал от этой тряски…
Скоро ль, братец, отдохнём?
…Полузвери, полубоги,
Мчатся тени– их не счесть…
– Скоро ли конец дороге?
– Барин, не серчай! Бог весть!

А вот и Великий Могол:

Скачут бесы
Владимир Могол

Скачут бесы, пляшут бесы.
Русь повержена во прах.
Лизоблюды-мракобесы
Приближают жизни крах.

Скоро, скоро недовольных
Ждёт иль дыба, иль костёр.
Скоро жизнь Народов вольных
Превратится здесь в позор.

Скачут бесы, пляшут бесы,
Насмехаясь над Страной.
Их шакальи интересы:
Люд спровадить на покой.

Извращённые идеи,
Бл.....о, жадность, сатанизм,
Подкуп, воровство, измена,
Властных лиц сплошной цинизм.

Безпардонная нажива –
Видно старческий маразм
Породил при виде злата
чести глубочайший спазм.

Нувориши отщепенцы,
Судьбоносные творцы
Нищеты Народов местных,
Геноцида удальцы.

Обнулители заводов,
Фабрик, сёл и деревень.
Обнулители России,
Чушь несущие и хрень.

Шизофреники от спорта,
Космонавты-холуи,
Депутаты-компрадоры,
Олигархи-щипачи.

Скачут бесы, пляшут бесы
На поруганной Стране.
Где б ещё такие скрепы
Разыскали бы оне.

Скачут бесы, пляшут бесы.
Золотишко льёт рекой.
А Народы, ... что балбесы,
Кормят деток  лебедой.

В общем:

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.

Еду, еду в чистом поле;
Колокольчик дин-дин-дин…
Страшно, страшно поневоле
Средь неведомых равнин!

. . . . . . . . . . . . . . . .

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Мчатся бесы рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне…

А вот – снова Федор Михайлович. Вступает главный Бес:

Монолог Верховенского из "Бесов"

« — Слушайте, мы сделаем смуту, — бормотал тот быстро и почти как в бреду. — Вы не верите, что мы сделаем смуту? Мы сделаем такую смуту, что все поедет с основ. — У него хорошо в тетради, — продолжал Верховенский, — у него шпионство. У него каждый член общества смотрит один за другим и обязан доносом. Каждый принадлежит всем, а все каждому. Все рабы и в рабстве равны. В крайних случаях клевета и убийство, а главное равенство. Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Высокий уровень наук и талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей! Высшие способности всегда захватывали власть и были деспотами. Высшие способности не могут не быть деспотами и всегда развращали более, чем приносили пользы; их изгоняют или казнят. Цицерону отрезывается язык, Копернику выкалывают глаза. Шекспир побивается каменьями, вот Шигалевщина! Рабы должны быть равны: Без деспотизма еще не бывало ни свободы, ни равенства, но в стаде должно быть равенство, и вот Шигалевщина! — Слушайте, Ставрогин: горы сравнять — хорошая мысль, не смешная. Я за Шигалева! Не надо образования, довольно науки! И без науки хватит материалу на тысячу лет, но надо устроиться послушанию. В мире одного только недостает, послушания. Жажда образования есть уже жажда аристократическая. Чуть-чуть семейство или любовь, вот уже и желание собственности. Мы уморим желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство. "Мы научились ремеслу, и мы честные люди, нам не надо ничего другого" — вот недавний ответ английских рабочих. Необходимо лишь необходимое, вот девиз земного шара отселе. Но нужна и судорога; об этом позаботимся мы, правители. У рабов должны быть правители. Полное послушание, полная безличность, но раз в тридцать лет Шигалев пускает и судорогу, и все вдруг начинают поедать друг друга, до известной черты, единственно чтобы не было скучно. Скука есть ощущение аристократическое; в Шигалевщине не будет желаний. Желание и страдание для нас, а для рабов Шигалевщина… »

Вьются бесы, скачут бесы,
Ночь темна, метель бела,
Ведьмы мчатся по-над лесом –
Только свищут помела,


Свищут, прыгают и скачут,
Шаг вперед и два назад,
То хохочут, то заплачут,
Завывают и свистят . . .

И летит, летит позёмка
В бледном свете белых фар,
И сверкает в перепонках
Крыльев инфернальных пар . . .

Вьются бесы, мчатся бесы,
Меж облак летит луна,
БМВ и Мерседесы,
Наугольники, отвесы,
Клювы, крылья, помела
. . .

Да, много, очень много в России написано на тему «метели». Вот ещё один великолепный, истинно русский текст:

Филарет Чернов написал его в 1918 году. Текст, который пела Надежда Васильевна Плевицкая (он отличается от авторского текста Ф. Чернова):

Замело тебя снегом, Россия,
Запуржило седою пургой
И печальные ветры степные
Панихиды поют над тобой.

Ни пути, ни следа по равнинам,
По равнинам безбрежных снегов.
Не добраться к родимым святыням,
Не услышать родных голосов.

Замела, замела, схоронила
Всё святое, родное пурга.
Ты - слепая жестокая сила,
Вы - как смерть, неживые снега.

Замело тебя снегом, Россия,
Запуржило седою пургой
И печальные ветры степные
Панихиды поют над тобой.

ЗАМЕЛО ТЕБЯ СНЕГОМ, РОССИЯ (mp3, 4.55 мин)
Слова и музыка Филарета Чернова (1878 – 1940)

Романс написан Филаретом Черновым в 1918 году в России и впервые опубликован в том же году в московской газете "Свобода". (См.: Замело тебя снегом, Россия: Об авторе легендарной песни эмиграции и о его поэзии // Русская мысль. 1997, 10 июля. Также в конце 1990-х на "Радио Свобода" прошла часовая программа, посвященная этому романсу). Но популярность романс приобрел не в Советской России, а у русской эмиграции первой волны, став ее неофициальным гимном. Его исполняли Надежда Плевицкая, Иза Кремер, Стефан Данилевский, Николай Гедда, Хор донских казаков Жарова, ... По этой причине Чернов, который остался в России, предпочитал особо не афишировать свое авторство.

И закончим эту метельную главу очень сильной русской поэзией:

В краю, где по дебрям, по рекам
Метелица свищет кругом,
Стоял, запорошенный снегом,
Бревенчатый низенький дом.

Я помню, как звезды светили,
Скрипел за окошком плетень,
И стаями волки бродили
Ночами вблизи деревень…

Как все это кончилось быстро!
Как странно ушло навсегда!
Как шумно — с надеждой и свистом —
Помчались мои поезда!

И все же, глаза закрывая,
Я вижу: над крышами хат,
В морозном тумане мерцая,
Таинственно звезды дрожат.

А вьюга по сумрачным рекам
По дебрям гуляет кругом,
И, весь запорошенный снегом,
Стоит у околицы дом…

Николай Рубцов (1936 – 1971)

Тут, в конце, видимо, нужно какое-то «послесловие», или что-то вроде эпилога. Только зачем?.. Ведь как красиво и пронзительно пишут люди о грусти и печали. А некоторые и на «социальное» даже переходят. Вяземский, Пушкин, Боголюбов, Хатюшин, Рубцов . . .  Да и как не перейти, когда вот уже почти месяц валит снег и свистит метель. Замело тебя снегом, Россия, но всё идет и идет снегопад. И что там дальше – Бог его знает, и страшно бывает порой и даже жутко. Но в то же время и красиво. Так жутко, и так красиво –

Как бывает только в России,
Заметелит метель все пути,
И поют нам калики слепые
В белой вьюге псалмы на Руси . . .

Тут на одном из форумов встретился ещё один куплет непонятного происхождения:

Но ударят весенние громы,
И растопят громады снегов,
И услышим опять перезвоны
Всех твоих сорока сороков!

Да, конечно . . .

Да, конечно, конечно «ударят»,
Зазвучит, запоет, зазвенит …
Но пока что в блаженном угаре
Только белая вьюга летит.

Замело тебя снегом, Россия,
Волны снега идут и идут.
И в метели калики слепые
Похоронные гимны поют.

И никто тем слепым не поможет,
Не окликнут их, не позовут.
И они в этой вьюге острожной
Словно тени шатаясь бредут . . .

Иль мне кажется, или то ветер,
Иль то вьюги печально звучат?
Вдруг увижу в мгновенном просвете
На Кресте наш Спаситель распят . . .

Кровоточат глубокие раны,
Запрокинулась ввысь голова . . .
А вокруг белоснежным бураном
Смерть плетёт и плетёт кружева . . .

 

Глава Союза Православных Хоругвеносцев, Председатель Союза Православных Братств,

представитель Ордена святого Георгия Победоносца

глава Сербско — Черногорского Савеза Православних Барjактара

Леонид Донатович Симонович — Никшич

 

     

 

Орден Димитрия Донского 2-й степени
Орден Преп. Сергия Радонежского 3-й степени
Орден Преп. Серафима Саровского 3-й степени
Орден Благоверного царя Иоанна Грозного
Орден - За заслуги

новые фото
Русский марш - 2108

новые фото
Крестный ход в Свиблово

новые фото
Крестный ход в Тайнинском

новые фото
Поездка на Чудское озеро

новые фото
Открытие памятника Ивану Грозному в Орле

новые фото
110-летие подводного флота России

новые фото
Поездка в Санкт-Петербург

новые фото
Концерт в Туле

новые фото
Поездка в Новороссию

новые фото
Хоругвеносцы на Саур-Могиле

новое видео
Архив.

новое видео
Архив.

новое видео
день

новое видео
Похороны

новое видео
Награждение

новое видео
Интервью

новое видео
Награждение

новое видео
О

новое видео
Открытие

новое видео
Царский

новое видео
день

новое видео
день

новое видео
Интервью

новое видео
Интервью

новое видео
Русский

новое видео
Интевью

новое видео
Анти-Матильда

новое видео
Анти-Матильда

книги
Книга С.Новохатского "Этнический терроризм"

 

 
Русское Православно-Монархическое Братство Союз Православных Хоругвеносцев


При полном или частичном воспроизведении материалов сайта обязательна ссылка на www.pycckie.org

Кольцо Патриотических Ресурсов Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Rambler's Top100